karasya (karasya) wrote,
karasya
karasya

Categories:

Любовь и Железная Дорога. Часть 10.

начало истории

Вот тут некоторые интересуются, нашла ли счастье лирическая героиня. Хочу отметить, что принятый План не предполагал достижения Счастья, только Любви. Что и было с успехом осуществлено.

Так вот, пока суд да дело, месяц подошел к концу. То есть, он давно подошел к концу, рассказ мой идет не вполне в хронологическом порядке. Уж очень мы увлеклись перипетиями печальной судьбы Химика, которому изначально отводилось лишь нескольно строк. Но здесь, как говорил поэт, оставим нашего героя надолго.. навсегда.

Неожиданно в ход событий вмешался наш московский дядюшка, который тогда был еще молодым и непредсказуемым. То есть сейчас он стал еще более непредсказуемым, но в этой его непредсказуемости мы его научились предсказывать. Так вот, дядюшка, работавший в какой-то богадельне по производству химического оружия, носящей название, понятно, что-то вроде "институт при академии химзащиты", развелся с женой. Жить ему было негде, и были нужны деньги. Дядюшка поехал на Сахалин на путину, это было одно из немногих мест, где за полтора месяца (а отпуска в богадельне были длинными) можно было заработать до полутора тысяч рублей. Путина длится несколько месяцев, пока рыба идет на нерест. Вскоре дядюшка стал знатным мастером по засолке икры. Но деньги деньгами, а ведь и икорки хочется с собой привезти, своей, не магазинской.

Надо сказать, что не только дядюшка, но и я перестала после нормальной икры есть магазинскую - настолько она отличается (пересушена, пересолена, да и вообще не из той рыбы). Дядюшка набрал с собой полный рюкзак красной икры, с небольшими добавлениями дальневосточного гребешка и прочих экзотических продуктов. Но сесть на самолет в Южно-Сахалинске с этим барахлом было нельзя - все это считалось контрабандой. Нужно было отъехать на поезде до каких-то мест, где про красную рыбу никто не слышал. Поэтому дядюшка, чтобы два раза не вставать, решил навестить свою маму, которая проживала в городе Чите. Мама отличалась чудесным характером, буйному дядюшке могла 100 очков вперед дать. В общем, не знаю, что у них там вышло, но, заехав к маме на пару дней, на следующий день дядюшка опрометью бросился в аэропорт, так и не вспомнив про свой рюкзак.

Звонит мне бабушка и горько плачет. Во-первых, бедный Сереженька остался без вожделенной икры. Во-вторых, сама бабушка боится с этой икрой оставаться дома, так как полагает, что на нее непременно кто-нибудь настучит. А она в городе человек известный, что же скажут: "Врач Макарова икрой приторговывает??" Какой позор! Отправить дядюшке рюкзак поездом, как мы обычно делали (дядюшка регулярно посылал с поездом мясо из Москвы в Читу и нам в Пермь), она отказывалась по этой же причине. Долго я не могла понять, чего же она от меня-то хочет. Как-то не сразу укладывалось в голове, что она считает, что я должна СРОЧНО (в сессию) сесть в поезд, проехать трое суток до Читы, взять рюкзак и, не задерживаясь, проехать четверо суток до Москвы, отдать дяде рюкзак и домой (всего сутки, не стоит упоминания). Тем не менее, с бабушкой нашей справиться еще никому не удавалось, так что на следующий день я уже сидела в поезде.

Время тогда было удивительное, перестройка. Всем казалось, что вот он - тот шанс сделать нашу жизнь лучше. И слово "демократ" еще не было ругательным. И "коммунист" - не было. И "президент" - не было. Не было никакого президента. По телевизору с утра до вечера показывали заседание съезда народных депутатов, и народ было не оторвать. А потом - на каждой кухне споры до утра, какие законы принять, да кого в правительство поставить. И каждый верил, что именно от него зависит судьба этого мира. От возможностей кружилась голова.

Так что ничего удивительного, что в поезде до своего купе я не дошла. В коридоре уже стояло человек шесть, спорило "за жизнь". Я, конечно, бросила сумку и остановилась. Так мы и простояли в коридоре до Тюмени (это недалеко, часов восемь от Перми), где большая часть спорщиков неожиданно вышла. Из этих восьми часов ничего не помню, вдруг - как просыпаюсь - вижу себя у окна поезда, ночь, рядом со мной последний оставшийся собеседник.

Смотрю на него, пытаюсь что-то сказать и чувствую, что совершенно охрипла. Он понимающе кивает и говорит: "Пошли пить чай?" Парень оказывается проводником этого самого вагона. Мы идем к нему пить чай, он рассказывает о том, как служил в морфлоте, на Русском Острове. О дедовщине тогда не говорили, поэтому все, что я от него услышала, произвело на меня жуткое впечатление. Запомнился трюк под названием "Подвиг Александра Матросова". Сигарет не хватало, все отбирали деды. Но иногда сержантам хотелось покуражиться и они перед строем бросали недокуренный окурок на землю с криком: "кто первым затушит грудью, может забрать себе!" Народ кидался наперегонки, получалась свалка, было очень весело.

Мне кажется, именно тогда я поняла, что никогда не буду курить.
продолжение
Tags: сестра. Любовь. Демография.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments